http://wormwood.6bb.ru/ Wormwood by Nihilestris ru-ru Sun, 19 Aug 2012 21:10:50 +0400 MyBB/mybb.ru http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=52#p52 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">Глава четвертая</div><blockquote><p>Ей пришлось изрядно подождать, неловко переминаясь с ноги на ногу, прежде чем на нее соизволили обратить внимание и потратить крупицы драгоценного времени.</p> <p> Не отрываясь от созерцания метели в узком оконце, незнакомец неспешно снял темный капюшон и поднялся со стула. Чуть слышный вздох сожаления вырвался из его груди, когда ему наконец пришлось обернуться к Рейне. Равнодушный взгляд без особого внимания скользнул по лицу рыжеокой и с куда большим интересом переместился на ее руку, сжимающую рукоять клинка.</p> <p> - Вам лучше даже не думать об этом.</p> <p> Собеседник, как и говорил Берси, оказался достаточно высок. Рейне приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него и видеть эти насмешливые, пылающие ехидством салатовые глаза. Желтоватая кожа в тусклых отблесках свечи казалась позолоченной, небольшая бородка резко очерчивала узкий подбородок. Темные волосы он убрал сзади, и потому был ясно виден уродливый глубокий шрам, протянувшийся от мочки уха и почти до самого лба. На щеке остались темные следы от относительно недавнего по всей видимости ожога, которые ощутимо портили красивое лицо. Вне всяких сомнений – это действительно был альтмер, как и предполагала Рейна еще в «Заложенной креветке». </p> <p> - Мелковаты для гильдмастера, - сказал он наконец ироническим тоном, снова опустившись на стул и небрежно откинувшись на его спинку. Внимательный взгляд хитрых и надменных глаз, казалось, прожигал насквозь. Альтмеры всегда были красивой расой, от которой так и веяло истинным величием и высокомерием.</p> <p> Рейна даже поперхнулась от неожиданного заявления. Ее черная изящная бровь медленно поползла вверх.</p> <p> - Мы встретились здесь, чтобы оскорблять друг друга? В таком случае, это пустая трата времени. И моего, и Вашего. – Она недовольно цокнула языком, ясно показывая степень растущего раздражения. Кем бы ни был этот высокий эльф, ему стоило проявить хоть задатки уважения к той, которая и без того совершила великую любезность, согласившись встретиться с ним на его же условиях. Она также единственная из Гильдии в полной мере владела информацией об искомой шкатулке, вернее, об ее отсутствии. Кроме того, Рейне с лихвой хватило непокорного данмера – и казалось, теперь его самовлюбленная натура вполне могла померкнуть.</p> <p> - Нет, не так быстро. Мне ведь нужна моя шкатулка. – Альтмер чуть заметно усмехнулся. В его хрипловатом голосе сквозила неподдельная уверенность в том, что заказ был выполнен как должно, и он получит свое немедленно - а если и не немедленно, то точно заберет силой.</p> <p> - Все не настолько просто… Я присяду. – Чуть помедлив, эльфийка с зыбкой тенью неуверенности протянула собеседнику руку. – Рейна.</p> <p> Альтмер лишь брезгливо покосился на ладонь, даже не шелохнувшись.</p> <p> - Друзей будете заводить в другом месте. Мне нужна шкатулка.</p> <p> В какой-то момент гильдмастеру захотелось взять увесистый чугунный котелок, как будто специально спрятанный в тени на самом краю грубо отесанного деревянного комода, и настучать высокому эльфу по шибко самоуверенной голове. Рейна уже не задумывалась о том, кривится ли ее лицо под влиянием неизгладимого впечатления, произведенного исключительным альтмерским характером. Ее лишь одолевало страстное желание всего-то несколько раз ударить требовательную личность по темечку и отправить ползком восвояси. Если бы! </p> <p> Решительно сев напротив, она холодно проговорила:</p> <p> - Нет у меня шкатулки. Я… Спокойно! – Рейна сама удивилась той силе, с которой рявкнула последнее слово. Ее оранжевые глаза сразу проследили за нервным движением рук альтмера, которые явно стремились сотворить какую-либо магическую силу. Проклятые чародеи порой были куда страшнее воинов из-за своей непредсказуемости. – Сперва скажите, как мне Вас называть.</p> <p> - Как угодно. – Тонкие бескровные губы кривились в презрительной усмешке, выказывая зарождающийся гнев. Одно неверное слово, казалось, – и Рейна может мгновенно превратиться в дымящуюся горстку пепла. </p> <p> - Тогда будете заказчиком, даэдра Вас дери! Послушайте и не дергайтесь раньше времени. Этим заказом занималась я лично, и перерыла весь особняк в поиске этой Вашей шкатулки. Я ничего не нашла. Ничего, понимаете? Это вся правда. – Эльфийка символично положила руку на сердце. – Вся.</p> <p> Безымянный нервно хохотнул. Поднявшись, он принялся порывисто ходить по узкой комнатушке, бросая косые и полные злости взгляды на гильдмастера. Внутри него боролись два сильных желания и не менее сильные сомнения по поводу услышанной истории. Ведь мастер могла оказаться подлой женщиной, которая прикрылась своим именем и недобрым именем Гильдии для того, чтобы скрыть находку и продать ее по более броской цене. И все же высокий эльф не видел в Рейне коварства – и потому сдавленным голосом ответил:</p> <p> - Предположим, что так и есть. Вы сломали мне все планы. – Он укоризненно поглядел на босмерку. – Получи я шкатулку – убрался бы с Вашего пути тихо и незаметно, разве что разобравшись с этим доверчивым лавочником. Мне не нужны свидетели. А что теперь? Может, стоит все-таки отомстить за обманутые надежды, как Вы считаете?</p> <p> Рейна лишь хмыкнула, поморщившись.</p> <p> - Любезный мой заказчик, Вам нужно воды, у Вас начинается истерика. Я Вам ничего не должна и в том, что информация оказалась ложной – не виновна. А если попытаетесь меня убить прямо здесь – за дверью стоят мои подчиненные, которые не прочь пустить крови. Или все воры, по-вашему, тихие ягнята?</p> <p> - Да вы что? – Альтмер недобро прищурился. – С Вами, кажется, только один.</p> <p> - Глаза высоких эльфов настолько сильны, что видят и сквозь густую метель? Я впечатлена.</p> <p> Беседа медленно превращалась в изощренную словесную дуэль, Рейна хорошо понимала это. Они медленно пытались извести один другого в моральном плане, и с языка альтмера как будто сочились едкие капли яда. Босмерка же стала подобна змее с языком пусть и не столь ядовитым, как хотелось бы, однако заостренным и очень больно колющим в самые уязвимые места. В одном из них было слишком много высокомерия, в другой – азарта, и никто не желал уступать сопернику пальму первенства.</p> <p> - Всего лишь уши, - Эльф скалил зубы в улыбке неприятно и как будто любезно. – Меньше и тише болтайте с хозяйкой, гильдмастер.</p> <p> - А расскажите мне, заказчик, почему же Вы не обратились ко мне лично? Я бы напоила Вас чаем из крапивы, и мы быстро решили все наши проблемы, - Рейна начинала уже желчно шипеть в запале, однако резко изменившееся выражение лица эльфа заставило ее поумерить свой пыл. Теперь он улыбался как-то натянуто и теребил край рукава своего темного одеяния. Мастер почему-то почувствовала себя крайне виноватой, но смолчала.</p> <p> - Я не хочу лишиться головы. Меня ищут – и ищут за дело, весьма нехорошее в их понимании. Они глупы!</p> <p> - Вы нажили себе много врагов. – Рейна уже не спрашивала, а утверждала, в глубине души ругая себя всеми непроизносимыми в устах благородных дам словами. Неподатливый ларчик оказался так прост. – Империя ищет Вас?</p> <p> Высокий эльф снова сел, положив локти на стол и подвинувшись через него вплотную к рыжеокой. Теперь, казалось, начиналась увлекательная игра «кто кого переглядит».</p> <p> - Если бы только они. Мои талморские родичи очень скучают и жаждут забрать меня назад, чтобы передать суду, но я этого желания не разделяю. А все из-за моей любви к умершим и моим деяниям… нет, не спрашивайте, что я сотворил. Все, кто были со мной, уже мертвы.</p> <p> - Я и не собиралась спрашивать. – Рейна выдавила из себя снисходительную улыбку. Она точно знала, что соврет сейчас слишком явно и заметно, чтобы это можно было скрыть. – Мне все равно.</p> <p> Поднявшись, она смерила высокого эльфа спокойным и проницательным взглядом, как будто желая попрощаться без слов. Что она сделает для него теперь? Шкатулки нет, искать ее негде, и потому дальше этот господин должен идти своей дорогой. Все это получилось неприятно и даже как-то гадко, но разве есть ее вина в произошедшем? Разве что только немного.</p> <p> - Постойте. </p> <p> Рейна обернулась на голос, недоуменно вскинув бровь. Разговор, по ее скромному мнению, уже был исчерпан.</p> <p> - Мне нужна Ваша помощь. – Альтмеру не так просто дались эти слова. Они бы вряд ли просто дались вообще любому альтмеру с учетом их природы и типичного характера. – Вы ведь не отработали мои деньги. Я заплачу Вам еще больше, если Вы приметесь за поиски шкатулки. Вам ведь нужны деньги?</p> <p> Теперь был черед мастера презрительно фыркнуть.</p> <p> - Мне не нужны деньги. У меня есть деньги, заказчик. Деньги нужны моей встающей на ноги организации. Если захотите – свяжитесь со мной старыми методами. И… что в шкатулке?</p> <p> - Ваше дело – заработать, а не задавать вопросы, - надменно произнесли ей вслед. Рейна не могла не усмехнуться. Проскользнувшее взаимопонимание между альтмером и представителем другой расы? Чушь собачья, господа хорошие! Все возвращалось на круги своя.</p> <p><span style="display: block; text-align: center">***</span></p> <p> - Мне нужно все обдумать несколько раз, - негромко говорила женщина своему спутнику-убийце, спускаясь по лестнице. Данмер дождался ее без особых приключений и теперь двое с чувством выполненного долга собирались покинуть кабак, ставший еще более людным за прошедший час.</p> <p> - Эй, серокожий ублюдок, что ты забыл здесь? – Огромная мохнатая клешня легла Рейвину на плечо. Солдат Братьев Бури, чуть покачиваясь на ватных ногах, источал крепкий запах дешевого алкоголя. Лицо данмера перекосилось от гнева. Резко повернувшись, он со всей силы ударил норда в челюсть, отчего тот потерял равновесие и повалился на спину. Толпа, быстро собравшаяся вокруг в ожидании доброй драки, захохотала и начала улюлюкать.</p> <p> Северных зверей нельзя дразнить. Норд угрожающе зарычал, выплюнув выбитый зуб вместе со сгустком крови. Его спутник выхватил из ножен меч, полированная сталь опасно блеснула холодным бликом. Рейвин не остался в долгу, до побеления костяшек сжав в узкой ладони годный зачарованный кинжал. Обстановка заметно накалилась. Хозяйка, всплеснув жирными руками, запричитала и заверещала, умоляя не совершать кровопролития. Рейна, на которую никто не обращал ровным счетом никакого внимания, медленно отошла в тень и извлекла соловьиный клинок, не отрывая глаз от вооруженного Брата Бури, который явно намеревался расправиться с данмером. Женщина уже нутром ощутила, что без крови здесь как-раз-таки и не обойдется.</p> <p> - Нам нужно уходить, Рейвин, - шепнула гильдмастер эльфу, но тот не услышал ее или же притворился, что не слышит. Последняя попытка решить проблему без ножей была безвозвратно утеряна.</p> <p> «Даэдра бы побрали уязвленную данмерскую гордость! Дело дрянь», - перед Рейной и ее спутником стояли не обыденные стражи городов и селений, которые и мать родную были готовы продать за звонкую монету. Это были свирепые, разгоряченные медовухой северные воины. Один кулак такого богатыря мог тяжелым ударом раскрошить женщине череп… но она была быстрее и смекалистее. </p> <p> Когда Брат Бури уже собрался было снести Рейвину голову и начал замахиваться мечом, мастер цепкими пальцами схватила его за плечо и воткнула обоюдоострый клинок в шею. Алая кровь хлынула на деревянные половицы, и, несколько раз дернувшись и судорожно всхлипнув, могучий воин рухнул замертво. Рейна с трудом устояла на месте, чтобы не упасть вместе с ним – маленькая и легкая, она чуть было не потеряла над собой контроль.</p> <p> Дальше все происходило в доли секунд. Виновник образовавшейся заварухи, второй солдат Бури, уже поднялся на ноги, однако был почти что мертвецки пьян. Неловко вынутый из ножен меч лишь оцарапал резко уклонившемуся Рейвину щеку, однако прошелся точно по плечу одному из притихших наблюдателей. Зазвенели извлекаемые кинжалы. Данмер, углядевший в этом свой единственный шанс на спасение, решительно нырнул норду под руку. Зловеще загудевшая толпа уже не обращала на темного эльфа внимания. Пораненный наблюдатель в ярости ударил Брата Бури кинжалом, другой подошел к воину со спины, третий бросился разнимать дерущихся и был отброшен к стене громадной волосатой ручищей. Это стало последней каплей для начала кровавой беспорядочной резни. Под гневные крики и звон стали о сталь воры быстро пробирались к выходу, когда перед ними оказалась грузная хозяйка со злым и раскрасневшимся лицом. Без всяких церемоний схватив Рейну за руку, она визгливо заорала дурным голосом:</p> <p> - Ни шагу дальше! Убью!</p> <p> Рейвин ухмыльнулся. Его кинжал полоснул прямо по пальцам, женщина вскрикнула и машинально разжала их, освободив эльфийке руку. Не став медлить, данмер буквально вытянул мастера за дверь. Отвязав коней, они пустились во всю прыть, несмотря на узкую и заснеженную тропу, где вряд ли бы разминулись двое. Студеный ветер свистел в ушах, и Рейна почувствовала, как не от холода трясутся ее побелевшие руки.</p> <p> В какую-то секунду ей показалось, что она лишится Рейвина Имиана.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Нихиль) Sun, 19 Aug 2012 21:10:50 +0400 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=52#p52 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=45#p45 <p>Мое сердце горит.</p> <p>- Дрянь! - он шипит и трясется всем телом от безудержной ярости; искаженное жуткой гримасой некогда красивое лицо не отражает ничего, кроме всепоглощающей ненависти. С безумием и помешательством в блуждающем взгляде он мерит порывистыми шагами комнату, задыхаясь и произнося страшные проклятия, сметая все на своем пути, как залетевший в настежь открытое окно необузданный и неуемный ураган. Клочки важных бумаг и пергаментов, подобно десяткам маленьких желтых птиц, разлетаются, рассыпаются, застилая собой поблекший ковер с вычурными цветочными узорами. За ними следует изящная пудреница в серебряной оправе, старинная ваза – столь ценное наследие уже давно почивших предков, с тяжелым грохотом заваливается на бок массивный комод из темного дерева. Невесомый фарфоровый бокал с жалобным, как будто виноватым звоном ударяется об стену, превращаясь в тысячу мелких светлых осколков. Медленно растекаются тонкие струйки темно-алого, почти кровавого вина.</p> <p>Мое сердце горит.</p> <p>Он захлебывается нервным хохотом, лихорадочно перебирая в дрожащих руках массивные четки из какого-то полудрагоценного камня. Через мгновение они отправляются в преисподнюю к иным разрушенным, разгромленным и сокрушенным элементам еще вчера роскошного интерьера – теперь все это больше походит на колкую насмешку и издевку. Умопомрачение, такое впечатляющее в своей мощи и правдоподобности, достигает своего апогея.<br />- Все пропало! <br />Я спокойно и безмятежно смотрю на него, идеально слепленная кукла с отстраненной улыбкой и пустыми глазами. На моем лице нет ни тени удивления, страха или упрека – только доброжелательная маска невозмутимого созерцания происходящего. Все гораздо проще, чем могло бы показаться. Мой бедный, он слишком запутался, окончательно заблудился в собственных амбициях и желаниях, потупился нерушимыми ранее принципами и по горло повяз во лжи и предательствах – и положенный по всем условиям час расплаты, столь предполагаемый, однако все же нежеланный и неожиданный, загнал его в тупик. Он мечется, как раненая птица, попавшая в слишком тесную клетку, как птица с отрезанными крыльями, живущая в страхе больше не познать радость полета и не понимающая еще, что не увидит даже неба – но я знаю, что делать.</p> <p>Мое сердце горит.</p> <p>Наконец, очередь доходит и до меня. Грубым, резким движением он хватает меня за плечи, встряхивает, как легкую дорожную сумку, и старается заглянуть в стеклянные глаза в надежде увидеть там обыденные, приевшиеся уже преданность и подчинение. Секунда – и он отшатывается, испуганно пятясь назад, закрывая лицо руками и чуть слышно хрипя. Он не видит того, чего так тщетно ожидал. Уже слишком поздно.<br />- Тшш… не нужно, - мой голос вкрадчив и мелодичен, как тихо льющаяся музыка, как повольно журчащий в летнюю безветренную ночь лесной ручей, как давнишняя игра на лютне в сумерках парижских садов. Я ласково улыбаюсь, прикасаясь тонкими пальцами к его щеке, а после чуть уловимо дотрагиваюсь губами до горячего лба. – Я помогу тебе обрести покой.<br />Молниеносным движением выхватываю заранее приготовленный и согретый у самой души кинжал – и сталь, холодно блеснувшая будто бы в укоризну, пронзает обессиленное, измотанное жизнью храброе сердце. Судорожно дернувшись и схватив ртом последний глоток воздуха, он затихает, погрузившись в вечный сладкий сон. Черты лица, страдальческие и измученные, разгладились и снова стали прежними, настолько родными и полюбившимися. Все завершилось. Обняв его обеими руками и закрыв глаза, не желая смотреть на растекающееся багровое пятно на белоснежном платье, вслушиваюсь в пронзительный, скорбный крик чаек за окном – и время, без устали несущееся вперед, в отрешении замирает, притупляет мысли и чувства, которые медленно растворяются в дымке обволакивающего умиротворения. Сознание погружается в густой, непроглядный туман – и в душе остается только одно болезненное, будто бы приятное в своей мучительности ощущение.</p> <p>Мое сердце горит.</p> <p><span style="font-style: italic"><span style="display: block; text-align: right">Февраль 2012</span></span></p> mybb@mybb.ru (Нихиль) Fri, 04 May 2012 18:33:27 +0400 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=45#p45 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=43#p43 <p>Довакин не спит уже несколько ночей.<br />Тающий огарок свечи бросает на стену косые отблески, сумрачные тени медленно протягиваются по деревянным балкам и забиваются во все углы. Их так много, что он не берется даже считать и потому просто смотрит, как мрачные призраки ползут в комод, выбиваются из щелей и снова ненасытно стремятся пронизать каждый просвет, не заполненный еще вязкой темнотой. Один силуэт упорно отделяется от остальных, будто бы оживает и, приняв ясные очертания, сгребает их в одно хаотично месиво, подминая под себя и беспощадно пожирая без остатка. Свеча напоследок дрожит, угасая&#160; – и в одно мгновение все погружается во тьму, иссиня-черную, как угольный песок из Факельной шахты. Или как блестящая чешуя мощного драконьего крыла?<br />- Фуль лосеи Довакин? Зу'у корав нид нол дов до хи.<br />Проклятье.<br />Драконорожденный принимается ходить по комнате, до боли стиснув ноющие виски похолодевшими пальцами. Ничего нет. Нет никаких теней, иллюзий и видений из прошлого, никто не пляшет на стенах и не поглощает иных – это только воспаленное бессонницей сознание рождает страх перед неизвестным. И древних драконов, наверное, тоже нет – а Довакин тронулся рассудком еще лежа на плахе и считая секунды до своей бесславной смерти. Не было ни разрушенного Хелгена, ни Седобородых, ни Кургана – и какая-то женщина со звучным именем Дельфина просто жалеет душевнобольного, заставляя того верить в собственно созданную дикую сказку. Темную, как крылья… Хватит. Определенно, ничего нет. АЛ-ДУ-ИН – пустое слово. Может, так звали повара в Вайтранской таверне?..<br />Довакин заливается нервным смехом, поражаясь своей глупости. Как же он не догадался раньше? Он ведь должен был понять, что дело только в нем самом. Он может все, даже сойти с ума. Не может только заснуть. И не может не спать.<br />Когда Драконорожденный садится «на минуточку» и ровно так же «на минуточку» прикрывает глаза – голова его бессильно свешивается на грудь, и он погружается в легкую дремоту, осторожно вальсируя на тонкой грани мимолетного сна и изнурительного марева. Все это бесполезно, он падает вниз каждый раз – видимо, слишком плохо танцует. В лицо уже бьет невыносимо-знакомый раскаленный дотла воздух, и ясно слышен размах серебристого-сизого крыла, тонкой кожи с синюшными прожилками, натянутой на крепкие кости.<br />Он снова здесь. Он вернулся.<br />Он приземляется так тяжело и небрежно, что песок засыпается в глаза; ему приходится закашляться, судорожно хватая воздух. Пробитое легкое свистит надрывно, почти жалобно, и в голове до сих пор звенит отчетливый хруст проломленного позвонка. Через сероватую чешую струей хлещет кровь, ярко-алая, как зарево горящего заката. Он с трудом приподнимает голову и напряженно вслушивается, но уже не слышит. Алдуин больше не кричит. Алдуина теперь…<br />Тонкие языки пламени вырываются с хрипом и тут же угасают – у него слишком мало сил, чтобы порождать истинный огонь. Дракон бьется в агонии, беспомощный и яростный, в исступлении ревет и извивается по промерзлой земле. Невозможно. Невозможно поверить, невозможно осознать, невозможно принять… Алдуин.<br />Он предпринимает последнюю попытку подняться, но тут же падает, намертво вонзая крылья в землю. Еще несколько минут. Барахтавшийся в луже собственной крови дракон медленно притихает, лишь устало выдыхая последние остатки пара. Алые сгустки вытекают уже изо рта, нитями протягиваются от глаз и смешиваются с крупными прозрачными каплями. Это вода. Это только вода.<br />В последнюю секунду дракона сводит сильная судорога, он неосознанно подается вперед всем телом и уже безжизненной тушей опускается на землю. На изломанную чешую грязно-бордового оттенка с серебристыми проблесками тонким слоем ложится чистый снег, рожденный траурно-серым небом.<br />Все кончено. Алдуин был изгнан. <br />Дальше&#160; пустота.<br />Драконорожденный вскакивает, с леденящим душу криком разбивая кувшин, и с остервенением вгрызается в свою собственную руку. Алые капли выступившей крови несколько отрезвляют его ум. Сейчас молоденькая служанка опять начнет испуганно верещать, передвигаясь по стенке и с ужасом в невинных детских глазах глядя на странного типа, который больше похож на чернокнижника, чем на будущего спасителя мира. Дрожащими руками она соберет все остатки кувшина и стремительно выскочит из комнаты, так и не узнав, что один из осколков постоялец оставил у себя за пазухой. Он вырежет на запястье это красивое и завораживающее имя, чтобы не забыть – оно действительно есть. Глубоко вонзится острым кончиком в кожу, чтобы шрам никогда не зажил до конца, будет шипеть от боли, но твердым витиеватым почерком выведет последнюю букву. Алдуин навсегда останется&#160; с ним.<br />Довакин не будет спать и этой ночью. У него есть небольшие дела…</p> mybb@mybb.ru (Нихиль) Thu, 03 May 2012 13:15:04 +0400 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=43#p43 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=41#p41 <p>Свен, сладкоголосый бард и любимец падких на комплименты дам, уже который день был непривычно хмур и невесел. Свое горе он топил в бессчетных кружках нордского меда, который вопреки ожиданиям не наставлял его на путь истинный, а только усугублял и без того плачевное состояние. Сокрушенно поминая даэдра во всевозможных сочетаниях, норд то заметно гневался и крушил все вокруг, неизменно получая порцию успокоительных пинков от хозяина таверны, то затягивал охрипшим от холодной выпивки голосом очередную душераздирающую песню – ничего задорного в последнее время от него слышно не было. Завсегдатаи таверны морщились, однако прервать певца как-то до сих пор не решались – видимо, весьма обоснованно боялись стать предметом его праведного гнева, который мог нести за собой весьма неожиданные и малоприятные последствия.<br /> Оргнар, получивший право распоряжаться «Спящим великаном» после ухода прошлой хозяйки, мысленно пообещал себе неделю не притрагиваться к спиртному, если зашедшим через несколько секунд в таверну окажется вышеупомянутый Свен. Хозяин не обладал способностью к ясновидению, однако по возне и попыткам открыть с трудом поддающуюся дверь снаружи явно понял о наличии посетителя – и в душе его теплилась надежда, что вчерашние невероятные по большей части слухи все же оправдались, и бард действительно отправился в Рифтен, дабы стать жрецом Мары. Клиенты, конечно, хорошо – однако не буйные и не распугивающие своим присутствием остальных. Если раньше мелодичные песнопения ублажали слух, то теперь от барда стало куда больше шума и возни, нежели действительной пользы. Одним словом, Оргнар уже давно желал сплавить назойливого норда куда подальше. <br /> К счастью или к сожалению, перспектива принять постриг Свену никоим образом не улыбалась, и потому это именно он нетвердой походкой направлялся к барной стойке. Оргнар гневно сплюнул, мысленно перебрав с десяток проклятий – как ни крути, а обещания, даже данные втайне и самому себе, он привык держать.<br /> - О, дружище, а не нальешь ли ты мне немного меду? – Бард, немытый и нетрезвый, выглядел далеко не самым презентабельным образом. Скажи ему еще неделю назад, что он станет таким из-за какой-то, простите, бабы – точно засмеял бы. <br /> - Да куда тебе, уже на ногах еле стоишь! – Управляющий покачал головой. Не сказать, что он особо жаловал этого самовлюбленного болвана, однако искренне ему сочувствовал. Свену, впрочем, так не казалось. Вплотную приблизившись к собеседнику, он решительно произнес, дыхнув ему в лицо алкоголем:<br /> - Кулак видишь?<br /> Оргнар, куда более крепко сложенный, закасал рукава и с завидным спокойствием ответил:<br /> - Вижу.<br /> Бард, хоть и далеко ушедший от состояния вменяемости, все же смог правильно оценить расстановку сил и поумерил свой пыл, став куда более покорным и дружелюбным. Он выдавил из себя улыбку, и, медленно отходя от норда, невнятно проговорил:<br /> - Вот такой хороший кулак.<br /> Получив-таки желанную кружку, бард расположился на привычном для него месте, неспешно потягивая мед и вспоминая о чудных былых временах. Хватило, впрочем, его ненадолго. С невероятной для него силой ударив по столу, Свен порывисто вскочил, на чувствах развопившись не хуже базарной торговки:<br /> - Ну вы только подумайте, а? То она говорила, что я ей нравлюсь, и тут вам пожалуйста! Замуж выходит, за какого-то кузнеца-недоучку! Тоже мне, роковая женщина!<br /> Бард резво заскакал вдоль столов, кривляясь и изображая из себя Камиллу Валерию, которая как-раз-таки и стала причиной его внутренних терзаний. Девушка, вдоволь насытившись уморительным спектаклем двух неудачливых поклонников, нашла себе мужа посговорчивее и с головой куда более здравой. За глаза ее, впрочем, не винили, и относились с должным пониманием – за исключением бушующего Свена, который все никак не мог в толк взять, по каким причинам ему другого предпочли. Он искренне считал себя и умным, аки Архимаг Коллегии, и распрекрасным – одним словом, первым женихом на поселении, перед которым все девушки должны впадать в прострацию от восторга. Возможно, бард еще и представлял себя светящимся божественными лучами вдобавок, однако об этом уже предпочитал вслух не говорить. В любом случае, сейчас он ничем не отличался от обычного таверного пьянчуги.<br /> С яростью пнув ни в чем не повинный стул, Свен почувствовал, как его схватили сильные и цепкие руки, не давая и дальше творить произвол. Рванувшись было в драку, норд сперва удивленно вытаращился, а после криво усмехнулся, даже и не думая сопротивляться. Как говорится, судьба такая штука…<br /> - Что, и тебе не повезло, Фендал?<br /> Эльф не ответил, однако отпустил своего собеседника и, поджав губы, кивнул. Еще с неделю назад, будучи готовым напичкать заклятого врага стрелами, теперь он оказался с ним, что называется, в одной лодке. И пусть босмеру хватило ума и выдержки, чтобы не пуститься во все тяжкие подобно своему товарищу по неудаче, чувствовал он себя не менее паршиво. <br /> - А ведь не так обидно было бы, выбери она тебя, а не вообще кого-то там… не особо утруждавшегося, чтобы завоевать ее сердце. – Свен снова приложился к кружке, нерадостно вздыхая. Как ни крути, а ненавистный эльф был единственным, кто мог сейчас по-настоящему его понять.<br /> - Я, бард, думаю о том же.<br /> - Пфф, Фендал, не смеши! Стань мужем прекрасной… тьфу, ничем не выдающейся Камиллы Валерии я – ты бы точно волосы на себе рвал! Хотя у тебя их и так немного… а она, знаешь ли, ходит как утка, и умом не блещет. Тебе до меня еще расти и расти, но даже ты достоин… хм… большего. – Норд замолчал, а после снисходительно добавил. – Может, выпьешь со мной?<br /> И когда, стало быть, они в последний раз так говорили? Не тогда ли, когда еще работали вместе на лесопилке, и даже напыщенный и избалованный вниманием Свен был куда трудолюбивее? Они с Фендалом неплохо ладили, последний даже пытался научить норда стрелять из лука – правда, ничего путного из этого не вышло, ибо изнеженного барда боги обделили не только меткостью, но и умением вести себя тихо, таиться и красться за неподозревающей о своем ближайшем будущем жертвой. Вернее, у шумного Свена она как-раз-таки все знала наверняка – и потому улепетывала, что есть мочи. Эльф только головой качал, однако ничего против музыки, которую норд ему лично в качестве моральной компенсации исполнял, не имел. Вечерами они нередко сидели, наблюдая за закатывающимся солнечным диском, и говорили – и даэдра дернул за язык Фендала обсудить своих возлюбленных. Кто же знал, что они окажутся одним и тем же лицом?.. С этого времени между товарищами словно черная кошка пробежала – кроме презрительных шепотков в ход пошли и поддельные записки, и стремление переплюнуть соперника решительно во всем, правда методами не совсем честными. Готовые глотку друг другу перегрызть, они наконец оказались у разбитого корыта, и причем оба – а это заставляло задуматься, стоила ли деревенская вертихвостка отношений, напрочь испорченных любовной враждой. Вот и вправду же – а стоило ли?<br /> Впервые за долгое время эльф улыбнулся, согласившись на полученное предложение. Безвозвратно потеряв возлюбленную, он, кажется, получил шанс снова обрести друга.</p> mybb@mybb.ru (Нихиль) Thu, 03 May 2012 13:08:41 +0400 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=41#p41 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=39#p39 <p>Сумрак, вязкий и обволакивающий, вопреки ожиданиям не убаюкивает воспаленное осознание действительности. Я зябко подергиваю плечами и кутаюсь в рваное одеяло, но через считанные минуты яростно скидываю его на пол – слишком жарко. В невыносимо ноющей голове гулким эхом разносится отвратительный дребезжащий звук, как будто десятки неумелых рук с завидным упорством прикоснулись к струнам инструментов, требующих мастерского и аккуратного обращения. Сколько времени уже этот паршивый горе-оркестр со мной? Часы тянутся, сливаясь в одно нескончаемое тягостное мучение, заставляют сперва загнанно метаться по тесной комнате, а после недвижимо сидеть, обхватив дрожащими руками колени – и смотреть в пустоту, страстно наслаждаясь ее абсолютной властью и неопределенностью. Полый сосуд, не имеющий вершин и границ… наверное, я никогда не смогу в полной мере осознать все ее величие.<br /> Меня здесь не найдут. Я надеюсь, что меня не найдут в этом грязном и захламленном чулане, где все покрыто паутиной и толстым слоем наверняка древней пыли, ибо здесь не обнаружилось даже следов мелких тощих крыс. Впрочем, я могла слишком невнимательно смотреть; последняя свеча догорела уже слишком давно. Мне бы наверняка стоило до последнего отыграть абсурдную пьесу брызжущей жизни и неугомонной деятельности во благо своих братьев, но сегодня жалкие остатки благоразумия все же оставили меня одну. И хорошо, если бы не гнить живьем.<br /> Таки-нашли. Я слышу тихие, приглушенные шаги – и уже заранее знаю, что это Назир. Это не может быть кто-то другой, ибо красться умеют все, но «юная» Бабетта куда легче и воздушнее, а шут раскован и вальяжен до наивысшего предела. Их невозможно спутать с этими желторотыми птенцами, которые, казалось бы, громыхают как целая посудная лавка – и если для кого-то они и есть воплощение тени в ее лучшем проявлении, то для меня не более чем досадные ошибки, помехи на пути истинного возрождения. Других нет. Это – лучшее, что удалось найти.<br /> Назир открывает дверь, и я резко вздергиваю затекшую руку, болезненно морщась и закрываясь от яркого света. Проходит несколько секунд, прежде чем я решаюсь взглянуть на своего посетителя – и в моих глазах нет ни намека на радость и приятное удивление от происходящего. Он ведь мог бы понять, если бы я посвятила его во все свои терзания. Но я не хочу. Не могу.<br /> - Слышащая… - Редгард заметно взволнован, но осекается от одного моего яростного взгляда. Бледная, с горящим взором и запекшимися губами, я все еще гордая и надменная женщина, такая, какой была с самого начала. Или с самого конца? Это я так и не смогла решить даже для себя самой. Одно, впрочем, все уже давно зарубили на корню – о Нихиль не заботятся, если она сама того не просит. Может оно и недостойно сестры всея, но я люто ненавижу, когда меня жалеют. Слишком низкое чувство, способное повергнуть любого гордеца в несдерживаемое бешенство.<br /> - Пойдем, сестра, поужинаешь с нами.<br /> Он как всегда точно уловил мои мысли, пусть и спутанные ныне в невообразимый клубок, ворох нахлынувших чувств и остывших с течением неумолимого времени эмоций. Ни отзвука удивления, которое наверняка имело место зародиться в душе раздатчика контрактов – это именно то, что я и хотела. Улыбка, обратившаяся в резкую и презрительную ухмылку, расцветает на губах ядовитым цветком, и я позволяю себе отвечать тихо и вкрадчиво, как это иногда происходит в задушевных предсмертных беседах с одной из многочисленных целей. Впрочем, с объектами мне доводилось говорить крайне редко – моя работа палача не подразумевает выслушивания исповедей провинившихся глупцов.<br /> - Оставь, Назир, мне не до них. – Последнее слово я произношу с наибольшей циничностью, ярко выделяя его как символ моего отношения к новичкам-посвященным. Ограничиться характеристикой их передвижения – значит сказать слишком мало, а ведь я искренне ненавижу этих безмозглых мальцов, которые только и мямлят передо мной, не в силах даже поднять глаза. В последнее время мне все чаще приходится преодолевать желание распороть им брюхо даже за одно это блеющее «слышащий». Слышащий, слышащий… а толку-то? Я никого не успела спасти.<br /> - Цицерон рвется к тебе. – Редгард, кажется, не желает уходить так просто. Оно и понятно – я выгляжу далеко не лучшим образом. Но кто-то, кажется, начал забывать изначальное положение дел. <br /> - Не пускай. <br /> Я смахиваю с лица нависшие пряди и снова обхватываю руками колени, показывая, что разговор можно считать оконченным. Тяжело вздохнув, Назир притворяет дверь и неспешно уходит, видимо надеясь, что я еще его окликну. Прости, брат, но не сегодня, уже никогда. Пусть все думают, что гадкая капризная Слышащая в прескверном расположении духа, и почтит их своим присутствием как только оклемается… Мне удалось обвести их всех вокруг пальца. Никто и не знает, что внутри меня как будто прожигают раскаленным железом, медленно дробят кости и изощренно сворачивают мышцы, никто не чувствует этой дикой боли, в приступах которой я искусала себе все руки – лишь бы не кричать. Я хорошо умею обманывать, и это – самый виртуозный и тонкий случай из всех, ибо даже сегодняшняя агония в чужих глазах похожа лишь на раздраженность и усталость. Я по праву могу собой гордиться.<br /> В убежище нет окон, но я знаю, что на западе сейчас догорает закат. Расплавленное и полыхающее солнце уже скрылось за горизонтом, оставив лишь кроваво-багровый оттенок на темном вечернем небе, насыщенный, однако медленно выцветающий и смиряемый приближением холодной северной ночи. Матовые отблески, мягко скользящие по начинающей леденеть водной глади, выравниваются и рассеиваются, морозный Скайрим целиком погружается в чуткий сон, темноту и тишину, в которых, возможно, и есть место истинной Пустоте. Слишком торжественно и символично для той, которая сама же заколотила крышку гроба, обещая всем вечную жизнь и возвращение к истокам, которая не сделала ничего и после изглодала себя чувством вины; которая, впрочем, так и не узрела выхода.<br /> Эта ночь наконец вверит меня Великому Отцу.</p> mybb@mybb.ru (Нихиль) Thu, 03 May 2012 13:06:38 +0400 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=39#p39 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=36#p36 <p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-style: italic">...и тогда я снова умирал.</span></span></p> <p>Неоновый осколок неба раздирает сердце, черной кровью выплескиваясь наружу, синюшными венами обволакивая вакуум, медленно вскрывает душу. Мозг изощренно разобран на сотни-тысячи в неисчисляемой степени иррациональности хрупких таких сувениров, падая, разбивающихся и тянущихся нитями, вечность из которых рьяно мотает острый клубок. Плывут корабли невесомые, легкие, цепляются залатанными в прострации парусами за яркие красные всполохи, срываются, падая в парафин, мачты из зубочисток. Карты-автоматы неисправные показывают искаженную реальность, дергается, вырывается из цепких лапок пустоты химера из живых мертвых снов. Чья-то рука без пальцев опускает рубильник, паутинная лампа перегоревшая еще в прошлой бесконечности взрывается, гаснет свет. Хаос бежит без оглядки в иное измерение, смеются вслед ехидные абстракции-картины, катятся квадратные шары. Потолок обрывается, тикают песочные часы.</p> <p><span style="font-style: italic"><span style="display: block; text-align: right">Декабрь 2011</span></span></p> mybb@mybb.ru (Нихиль) Tue, 01 May 2012 12:30:32 +0400 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=36#p36 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=35#p35 <p><strong><span style="font-style: italic">ВЕЧНОСТЬ</span></strong><br /><span style="font-style: italic"><strong>Одному очень важному человеку.</span></strong></p> <p>Твоя вечность – живая, нетленная,<br />И насквозь охвачена пламенем.<br />Все горит. Предается забвению.<br />Неизменные лишь эпитафии.</p> <p>Моя вечность – пустая, холодная<br />Ледяная, как взгляд у умершего.<br />Ее дух сродни духу бесплотному,<br />Врата смерти собою подпершего.</p> <p>Моя вечность тобою не принята,<br />Ибо слишком мрачна и изысканна.<br />В твоей искра гуляет открытая,<br />А в моей только давнее истинно.</p> <p>Твоя вечность и мною не принята.<br />Ибо время ее не проверило,<br />Не расчистило толком, не скинуло<br />Со счетов лишь мгновенья видения.</p> <p>И ведь все эти вечности разные.<br />Не бывает одной одинаковой.<br />Я считаю, что ты ошибаешься.<br />Ты считаешь меня неподатливой.</p> <p>В общем, каждый где-то дурак.</p> <p><span style="font-style: italic"><span style="display: block; text-align: right">Апрель 2012</span></span></p> mybb@mybb.ru (Нихиль) Tue, 01 May 2012 12:26:41 +0400 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=35#p35 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=31#p31 <p><span style="font-style: italic"><span style="display: block; text-align: right">Становится сложно предвидеть ответ.<br />Я есть или меня уже нет?<br />Я жив или убит в бою?<br />Останусь я, или все же умру?</span></span></p> <p>Закрой окно. Мне ненавистен этот рассвет. Я не хочу видеть это притворно-сладостное свечение солнца, слепящее и без того почти невидящее глаза. Не хочу слышать раздражающие крики птиц, не хочу чувствовать тошнотворный запах цветов, бесстыдно усеявших все зеленеющее пространство. Слишком глупо – чахнуть, когда все кругом живет и рьяно радуется жизни. Было бы лучше, если бы оно чахло вместе со мной. Играть на равных проще. Погибать, судя по всему – тоже.<br />Омерзительно. Этот мир еще пытается отодрать меня с кусками мяса из стальных рук неминуемого. Жалкая попытка, дорогие мои. Меня уже нет. Теперь я там, где для всех чувств и мыслей существует так страстно желаемый рубильник. Ни о чем не думать, ничего не ощущать. Я слишком устала от фальшивых декораций этого картонного мира.<br />Я закрываю глаза и с хрипом откидываюсь на подушки. Не отшатывайся, вернись на место. Этот хрип – всего лишь дыхание Иного Мира. Там все дышат так. И нет, мне не страшно. Я уже ничего не боюсь, увидев Ее глаза, красивые и завораживающие. В них нет жалости, этого низкого и отвратительного чувства. Ей все равно, кто мы, какое место мы занимаем в обществе и какой толщины наш кошелек. Она смотрит на всех с одинаковым, нарочито высокомерным равнодушием, и, признаюсь, это восхитительно. Такая гордая, такая холодная… Смерть прекрасна, мой мальчик, поверь.<br />Пальцы немеют. Помоги мне зажечь сигарету, я ограничу наше с тобой время. Нам незачем говорить слишком долго, ибо я не хочу увлекать тебя в эту бездну, очаровательную в своем неизведанном мраке для потерянной души. Но это действительно несравнимые ощущения, милый. Я смотрю на себя со стороны, прокручивая всю жизнь, как кинопленку, и абсолютно ни о чем не жалею. Просто не могу жалеть, ведь обещать все исправить и стать на праведный путь бессмысленно, да и некогда уже. У меня на руках билет в один конец, а поезд не заставит себя ждать. Стоит только докурить.<br />Молчи. Говорить здесь буду я – безголосый до нынешнего момента проповедник, прозревший мертвец, в котором судорожно шевелятся остатки земной жизни. В моих пустых глазах отражается вечность, ссохшееся тело с трудом выполняет даже простейшие движения, но бескровные уста все еще шепчут тлеющие мысли. Слушай меня, не дрожи. Поверь, я не заставлю тебя терпеть это слишком долго. В слабеющих пальцах зажата уже наполовину выкуренная сигарета.<br />Дрожащей рукой сметаю с одеяла безжизненно-серый пепел. Трудно дышать. Перед глазами хаотично прыгают картинки, превращаясь в трудноразличимое месиво, расплывающееся и пестрящее своими резкими красками. Не смей жалеть меня, дорогой. Я исчезну, как пронесшийся над полями мгновенный и холодный дождь, как сохнущая лужица под палящим солнцем, как растворяющийся в свете нового дня прозрачный туман. Рано или поздно этот мир забудет о том, что я когда-то была его неотъемлемой частью. И мне не жаль, ни капли.&#160; Я не хочу иметь отношение к разлагающемуся отголоску совершенства.<br />Остался всего лишь окурок. Маленький, затухающий, он вольно выскальзывает из моих пальцев и падает на паркетный пол. По телу медленно разливается спасительный укол морфия, полученный из ниоткуда. Вот и все, родной. Утри слезы, я не хочу видеть, как ты страдаешь. Все не настолько страшно, как кажется тебе, неискушенному зовом другой реальности. Я ухожу, оставляя после себя лишь зыбкую память, которую нужно развеять по воздуху. Не принято жалеть о сгоревших в своих страстях. Я же истлела, расплавилась и намертво затвердела, как воск потухающей свечи.&#160; Меня уже нет, слышишь? Меня нет.<br />Просто поверь, что меня больше нет.</p> <p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-style: italic">Март 2011</span></span></p> mybb@mybb.ru (Нихиль) Tue, 01 May 2012 12:11:52 +0400 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=31#p31 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=28#p28 <p><strong><span style="font-style: italic"><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 20px"><span style="font-family: Comic Sans Ms">Акаллабет. Продолжение.</span></span></span></span></strong></p><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">12-03-2011</div><blockquote><p>…Синкэ, столь бесцеремонно и непредвиденно погруженная в глубокое забытье, видела сон. Прекрасный и упоительный, он поражал воспаленное сознание обилием света и красок, заставлял неосознанно стремиться к искусственной, тонко созданной живописной картине неистинного мира. Душа, измученная и истерзанная долгими годами страданий и раскаяния за непогасшие в памяти грехи, как будто вырвалась на долгожданную свободу, оставила за собой унизительное смирение и познала наконец вольный полет вне ограничивающих, загоняющих в строгие рамки бытия непримиримых понятий. Как же много прошло тяжелых, изнуряющих лет… Нолдэ знала – стиснув зубы и сжав руки в кулаки, она ни на секунду не упростила свою жизнь, не отпустила ошибки прошлого, она всего-навсего дала себе строгий и непререкаемый указ терпеть, не показывая посторонним истинных чувств. Ужасающее пепелище внутри, разоренное и выжженное дотла, остро ощущала только сама Нимлондэ – и потому сейчас откровенно страшилась забытого вкуса вольности, такого желанного и все же непривычного и диковинного даже в такой обстановке.<br />Среди всего иного она видела и Аман, великолепные белые стены Тириона на Туне – давно забытые, однако еще не искорененные до конца из глубин памяти. Отчаянно-родные места одно за другим вставали перед глазами, заставляя перенестись в прошлое и снова осознать глубину утраченного, по своей же воле оставленного оплота чистоты, в который уже нельзя было возвращаться с обагренными в крови безвинных родичей руками. Нимлондэ никогда не рвалась назад. Но сердце, гордое и храброе, все же болезненно сжалось на несколько секунд, когда нолдэ с немым ошеломлением наблюдала картины своей далекой юности, когда не было еще сделано неисправимых ошибок, а мысли были куда более высокими и незамутненными ничьим влиянием, нежели теперь. Имеет ли она право сделать хотя бы один робкий шаг по этой священной земле? Впереди, заслоненный густым туманом, возникает зыбкий силуэт, размазанный и потому неясный, однако с требовательно протянутой к ней рукой. Некто манит ее за собой, призывая принять покаяние и вернуться домой, оставив страшную клятву позади. Синкэ улыбается и качает головой. Она знает точно – она не пойдет. Не пойдет хотя бы потому что определенно уверена, что не заслуживает ни прощения, ни сострадания. Нимлондэ, находящаяся в постоянной борьбе с угрызениями совести, не сможет остаться среди живого напоминания ее слепоты и бессознательности даже сделав вид, что ей все равно. Никогда. Бросив последний взгляд на красивые очертания эльфийского города, она решительно разворачивается и бредет прочь – выбор, казавшийся столь нелегким и мучительным, сделан. Однако на душе, вопреки ожиданиям, не появляется новых ожогов и зияющих ран. Просто грустно и просто легко.<br />Острая вспышка боли – и чьи-то цепкие руки как будто силой рванули нолдэ за плечи, разрушая весь шаткий иллюзорный мирок и настойчиво принуждая ее вернуться в заурядную действительность. Четкая картинка расплылась, раскололась и рассыпалась тысячей осколков, уступая место пугающей, не до конца еще осознанной непоправимой реальности. Еще даже не открыв глаза, нолдэ поняла – что-то не так. Слишком сильно, невыносимо ныла искалеченная ладонь, как будто ее кожу чинно и хладнокровно разрезали на тысячи тонких лоскутков, а после прижигали огнем. Такого не было уже долгие годы. <br />Поморщившись, женщина приподнялась на локте и тщетно попыталась стряхнуть себя наваждение, которое и до сей поры не желало отпускать свою на редкость податливую добычу. Перед глазами прыгали, дико и безудержно плясали пестрые пятна,&#160; однако даже это не мешало понять одну слишком очевидную истину – нолдэ не уснула в пути, не придремнула в ожидании указаний от вечной обремененной делами Белой Владычицы, не остановилась на короткий ночлег у кого-то из старых знакомых.&#160; Эльфы не стали бы одевать на пусть и не самую приятную во многих отношениях разведчицу кандалы. Да и потом, Синкэ готова была поклясться, что остро ощущала не только бескрайние просторы моря – отовсюду веяло Тьмой, которая медленно просачивалась по тонким жилам, заползала в самое сердце и заставляла остатки света съеживаться, превращаться в жалкие крупицы бессмысленного сопротивления слишком сильному противнику. Нимлондэ нутром чуяла, что попалась как беспечная птичка в слишком мощную клетку для того, чтобы разломать ее прутья своими маленькими хилыми лапками. Картинка, разрозненная беспамятством и потому столь расплывчатая и неясная, начинала собираться в единое целое. <br /><span style="font-style: italic">«Что было до этого, вспоминай же… Быстрее! Митлонд… башня, высокая и неуютная… и ее пленница, та самая дерзкая женщина, неудавшаяся убийца короля… А что потом? Пробуждение и только? Эру Единый, да неужто это ее рук дело? Невозможно! Или я просто снова боюсь признаться себе, что недооценила, не приняла всерьез слишком опасного соперника?..»</span><br />Криво усмехнувшись, нолдэ попыталась резко встать, однако с глухим стоном снова опустилась на твердый пол каюты. Тело, разомлевшее от долгой неподвижности, еще не восстановилось полностью и потому имело весьма скромный запас возможных действий.&#160; И что теперь? Она, всерьез позарившаяся было загнать в угол коварную пленницу, теперь сама являлась таковой. Карты, столь хорошо розданные на первый невнимательный и легкомысленный взгляд, теперь полностью обернулись против нее. Понадеявшаяся было виртуозно играть, Нимлондэ наверняка будет вынуждена без особых изысков выкручиваться и извертываться из нынешней неоднозначной ситуации, в которую так безрассудно загнала себя сама. Плененная без боя и даже без капли сопротивления нолдэ на корабле, который везет ее неизвестно куда и неизвестно зачем – чем не новый повод для злорадства ее извечных недоброжелателей? Впрочем, о них думать пока было непозволительной роскошью.<br />«Спокойствие и ничего более. Тише едешь, как говорится… нужно время. Чем больше, тем лучше. Пока все, видимо, заняты своими делами, и спящий пассажир корабля никого особо не волнует… Кажется, это действительно корабль – помещение уж больно смахивает на каюту, да и качает будь здоров… Нет, корабль, определенно»<br />Благоразумно схватившись ограниченными в движениях руками за низкую полку, дабы снова не потерять равновесие, Синкэ наконец смогла подняться. Однако затуманенное сознание еще не позволяло до конца учитывать все детали – и потому ваза, не устоявшая на той самой спасительной деревяшке, разом перечеркнула все планы нолдэ на тихое поведение, до той самой поры, пока мысли и чувства не подчинятся жесткой системе снова. Звон разлетевшихся по каюте осколков мог уловить любой, находящийся рядом – и таким образом понять, что прелестная гостья уже давно проснулась и вольно прогуливается по предоставленному ей помещению.<br /><span style="font-style: italic">«Проклятье! Неуклюжая растяпа… Теперь точно придется выкручиваться сумбурно»</span><br />Смахнув с лица нависшие пряди, нолдэ выпрямилась во весь рост, будучи готовой предстать перед любым вошедшим как гордая и статная представительница нолдор. Пленная? Пусть! Карты судьбы – слишком неоднозначное дело. Сейчас они ушли, роковым образом ускользнули из твоих рук, а завтра снова вернутся в первозданном виде, стоит лишь приложить к этому истинные усилия, которые присущи любому азартному игроку. Достойных соперников скучно убирать просто так – они явно заслужили более изощренных, более необычных методов, нежели банальный нож в горле. Не потому ли ее, Синкэ, и оставили в живых? Что ж, раздавайте – вызов, пусть и явно не в ее пользу, безусловно будет принят. Игра, становящаяся все более и более заманчивой, продолжается.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">17-03-2012</div><blockquote><p>Синкэ знала точно – теперь лишь счастливая и весьма желанная случайность сможет уберечь ее от преждевременной встречи с кем-либо из обитателей корабля, которую по досадному стечению обстоятельств она сама же и приблизила, по крайней мере на пару десятков минут. В какой-то степени Нимлондэ была до крайности разозлена на саму же себя, за ту самую беспечность, которую опрометчиво проявляла все это время, за неумение правильно учитывать потенциал врагов и делать из этого единственно верные выводы. Венцом всему, по ее разумению, стало столь явное пренебрежение к немаловажным деталям – и ведь не потому ли она сейчас стоит здесь в напряженном ожидании чего-то неотвратимого и уж совсем не предполагающего каких-либо любезностей? Обострившийся слух улавливал все окружающее звуки – и нолдэ готова была поклясться, что четко слышит даже стук собственного сердца. Ее приглушенное дыхание и возня за дверью вступали в резкий диссонанс, будто бы тонкая граница между бурлящей жизнью и царством умиротворенного сна проходила как раз здесь, решительно отделяя Синкэ от всего происходящего вне каюты. Все вокруг казалось застывшим, обездвиженным и окостенелым, как будто погруженным в дремоту вместе с ней. Стул, за которым не сидели, кровать, на которой не спали, книги, к которым не прикоснулись – все это было безликим, не сохранившим ни остатков души, ни даже блеклой тени хозяина, как будто его и не было вовсе. Либо… либо ему все это и не понадобилось, что несколько странно – не для красоты же каюту обставили, и уж не для нолдэ явно.<br />А тем временем кто-то уверенно и быстро направлялся именно в это тесное помещение для того, чтобы разобраться с возникшими неполадками в лице несвоевременно очнувшейся обузы. Синкэ даже через тяжелую дверь ясно слышала, как отличаются его шаги от всего того, что происходило вне ее видимости, однако понималось по звукам – и это был далеко не рядовой матрос, пробегавший по палубе ради своих забот. Все это можно было бы списать на осторожность, проявившуюся с учетом прошлых ошибок, если бы не замок, в котором со скрипом и некоторым усилием повернулся ключ. Синкэ улыбнулась. Что ж, хотя бы раз за последнее время она не ошиблась.<br />Человек. Всего лишь человек, с кинжалом в руке и явно настроенный далеко не дружелюбно, однако…. только человек. Не от него все же несло той сильной тьмой, которая растекалась по жилам, а это наверняка значило, что все не так плохо, как могло бы оказаться. Нимлондэ хватило одного взгляда, чтобы спланировать свои дальнейшие действия, ибо последние остатки сна уже покинули ее предприимчивый разум. Как там говорят, риск – дело благородное?<br /><strong>- По мою душу…</strong> - Синкэ говорила вкрадчиво, будто бы искусно подбирая материал для вышиваемых ею полотен, такой, который не будет слишком резко выбиваться из общей картины и сделает ее цельной. – Не за испорченную ли вазу меня хотят убить?<br />Под ногой хрустнул осколок. Женщина приближалась медленно, аккуратно, стараясь не прерывать речь и не давая невольному собеседнику вставить ни слова. Сейчас было важно лишь усыпить его бдительность красивыми словами, затуманить сознание с каждым произнесенным&#160; слогом и напасть, как нападает паук на свою укутанную в тончайшие паутинные нити жертву. Слишком изысканная работа – однако нолдэ была уверена, что она придется ей по силам.<br /><strong>- И неужто я кому-то понадобилась? Зачем? Впрочем, это я хотела бы узнать самостоятельно…</strong><br />Выигранное мгновение решило все.&#160; Человек, осознавший смысл последней фразы, замахнулся, однако Синкэ, резко рванувшаяся вперед, оказалась быстрее. Точно рассчитанный удар кандалами пришелся как раз по затылку, после чего бессознательный визитер опустился на пол, не предоставляя уже для нолдэ ровным счетом никакой опасности. Кроме вытащенного из зажавшихся пальцев кинжала в кармане у него нашлось два ключа, один из которых освободил женщине руки, другой же, более тяжелый и массивный, наверняка был от того самого замка, которым закрывалась каюта. Переведя дыхание, Нимлондэ приоткрыла дверь – и мысленно помянула балрога, ибо снующие по палубе матросы наверняка не рады были бы увидеть вооруженную пассажирку, которая несколько минут назад собственноручно ударила по голове одного из их если не друзей, то уж точно знакомых. Нет, выходить сейчас было слишком опасно, да и на что, собственно говоря, надеялась женщина, кроме судьбы? Последняя, впрочем, особо не баловала Синкэ. <br /><strong>- Поторопилась я с тобой, видимо – может и рассказал бы что…</strong> - Синкэ задумчиво вгляделась в лицо Нэндора, искаженное гримасой боли. Теперь нужно было решить, что делать дальше – и чем быстрее, тем лучше.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">22-03-2012</div><blockquote><p>А Синкэ между тем, стараясь ступать как можно легче и глуше, неторопливо обошла кругом бессознательного Нэндора и остановилась в нерешительности, не отрывая глаз от своей жертвы и нервно потирая холодными руками виски. Что теперь? Впервые за долгое время она прочно уперлась головой в тупик, неосторожно выпустив из пальцев все нити, ведущие к истинному осознанию сложившейся ситуации, и будучи поэтому не в силах сдвинуться с места в своих догадках и размышлениях. Оглушенный визитер теперь казался ей нелепой ошибкой, слепой опрометчивостью в страхе быть пойманной в бессилии и слабости, а теперь… Теперь приходилось отчаянно кусать локти, понимая, что даже с высвобожденными руками и остро заточенным кинжалом она разве что успеет выйти на палубу, после чего кишащие на оной матросы быстро разберутся с нежданным подарком. Если сразу не убьют – так того гляди, накинут мешок на голову, ударят несколько раз хорошенько, чтобы не дергалась – и спи дальше, некрасавица, не мешайся под ногами с воистину смехотворными попытками выбраться из своей маленькой импровизированной тюрьмы. Нимлондэ поморщилась, как от резкой боли – возникшие в угнетающих мыслях перспективы показались ей отвратительными, если, конечно, не излишне надуманными. А о чем, собственно говоря, можно грезить, очнувшись неизвестно где в тяжелых кандалах и будучи предусмотрительно запертой на надежный замок? <br /><span style="font-style: italic">«Вот вернусь – Белая Владычица меня точно без головы оставит»</span><br />Подумала – и рассмеялась тихо, однако нервозно и порывисто. Никто ведь не сказал, что мысли первоначальные в корне неверны и здесь что-то иное важно – а потому то, что все это творится благодаря пленнице, наверняка нашедшей способ вырваться из заточения, пока есть и остается самой логическим представлением происходящего. Однако сказать логическим – не значит сказать до конца ясным. И потому Верная Артанис, пусть и теряясь во всевозможных догадках, всеми усилиями стараясь собрать разнящиеся и путающиеся мысли воедино. А вернется ли?..</p> <p>Тихо, однако все же достаточно уловимо для острого слуха приоткрывшаяся дверь заставила нолдэ резко обернуться и приготовить оружие к любезной встрече с любым зашедшим, который своевольно вздумает нарушить законы гостеприимной учтивости. Однако по мере осознания увиденного Синкэ опустила кинжал и удивленно вскинула бровь, озадаченно глядя на своего достаточно необычного и уж точно неожиданного посетителя. Им оказался не кто-либо из членов команды, не разъяренный товарищ временно недееспособного Нэндора и даже не бывшая пленница собственной персоной – на Нимлондэ внимательно смотрел самый настоящий кот, ярко-рыжий, как огненный всполох. Женщина сразу отметила его диковинные глаза насыщенно-золотого цвета, огромные и как будто таящие в себе усмешку над глупой эльфийкой, мечущейся в четырех стенах – будто бы этот пушистый знал и осознавал куда больше, чем она сама.<br /><strong>- Ишь ты… глаза у страха велики.</strong> – Синкэ присела, неосознанно потянувшись тонкими фарфоровыми пальцами к густой шерсти, и тут же молниеносно одернула руку. Как ни крути, а незваный гость ей все же определенно чем-то не нравился.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">24-03-2012</div><blockquote><p>Кот был неподражаем в прямом смысле этого слова. Синкэ молча дивилась сему колоритному и крайне выразительному посетителю, который, в то же время, явно ощущал себя хозяином положения и вел себя на редкость вольно, не выказывая ни капли страха перед незнакомой ему женщиной. По крайней мере, таковой себя считала Нимлондэ. Ухоженная, лоснящаяся шерсть насыщенного цвета, казалось бы, не могла принадлежать корабельному обитателю – яркая окраска наверняка бы выгорела под палящим солнцем, а в наличие ярых кошколюбов среди матросов верилось с трудом. Странный, дивный кот, слишком роскошный, чтобы быть простым питомцем на борту, который шатается туда-сюда лишь от&#160; скуки и в поисках очередного плохо лежащего куска… Хотя и не исключено вовсе, что по старой морской примете его принимали за символ удачливости и везения в дальних маршрутах и все же старались беречь.</p> <p>Синкэ, еще с минуту назад настороженно и с опаской глядящая на своего гостя, начала ощущать обволакивающий покой. Мурлыкающий кот, так и выпрашивающий ласку – зрелище достаточно умилительное даже для твердой и холодной эльфийки, если не сказать больше. Казалось, пушистый ловко манипулировал ее чувствами и эмоциями, заменяя их на более приятные и несомненно располагая ее к себе самому. Женщина не успела даже оценить происходящее, а ее рука, не так давно одернувшаяся в соображениях безопасности, уже вовсю гладила бесподобного посетителя, который наконец добился своего. Разум, столь цепкий и склонный к подозрениям, не устоял перед природным обаянием.<br /><span style="font-style: italic">«Он же всего лишь кот»</span></p> <p>Нолдэ, приласкавшая «всего лишь кота», осколки некогда весьма симпатичной вазы и безжизненное тело впавшего во временную прострацию Нэндора на заднем плане – эта умопомрачительная картина стоила по крайней мере того, чтобы ее непременно запечатлели на холсте маслом.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">28-03-2012</div><blockquote><p>А ведь все, казалось бы, уже не являлось таким страшным и непоправимым в своей изнуряющей неизвестности,&#160; ибо озадаченное смутно уясненными событиями сознание наконец возвращалось в свое прежнее русло трезвой оценки происходящего. Что, если хорошо подумать, с нее можно взять? Да ничего, ибо и красотой не блещет, и особо дорогого товара собой не представляет. Разве что только более других близка к Белой Владычице и кое-что, ей не положенное, вполне возможно и знает – на то Синкэ и разведчик, пусть, как и оказалось, слишком беспечный. Так вот же, кроме Артанис здесь зацепиться не за что, и тогда… Что там эта женщина говорила? Спрашивала, как ныне госпожа поживает? Ну вот вам и прекрасная версия, вполне логичная для того, чтобы во всей красе показать – Нимлондэ за собой потащили лишь для каких-то корыстных целей по отношению к Галадриэли, очевидно же, как белый день. Только темные либо мозгами как следует не пораскинули, либо слишком торопились и все подряд с собой хватали – не такая уж эта дева, если уж на то пошло, и бесценная. Погорюют из-за ее исчезновения, попечалятся – а вот за тридевять земель за ней вряд ли побегут. Тем более всегда найдутся те, которые яду в уши под завязку нальют, мол, исчезла Синкэ, ну и Валар с ней. Кому она такая, собственно говоря, сдалась?<br /><span style="font-style: italic">«Сама себя не спасешь – никто не спасет»</span><br />Продолжая гладить весьма довольного всем происходящим кота, женщина оглянулась в поисках кувшина с водой – по правде говоря, горло бы ей тоже промочить не мешало, однако прежде всего хотелось разбудить заспавшегося человека и удостовериться у него в правильности и точности возникнувших мыслей. Неразумно было бы с его стороны вставать в позу, когда недобро настроенная эльфийка с двумя кинжалами всякие пути к отступлению преградит – ведь дорожную сумку у нее забрать никто не удосужился, и братов подарок, следовательно, остался при себе. Эру Единый, неужели и воды здесь нет? Да хоть бы фляга с вином завалялась – презабавно, наверное, когда тебя вином будят.<br /><strong>- Ты и представить себе, рыжий, не можешь, какие веселые мысли у меня в голове бродят.</strong><br />Сказала – и осеклась, ибо последние слова ее сопроводил заливистый хохот, никогда ранее не слышимый, но наитием и внутренним чутье сразу же приписанный недавней знакомой. Она стояла перед ней и хлопала в ладоши – куда более живая и не измученная более эльфийским пленом, похорошевшая и обретшая искру в глазах, слишком сильная и слишком опасная уже по одному своему виду хозяйки положения, имевшей исключительное право управлять оным по одному своему желанию. Эта женщина не скрывала своего веселья и восторга по поводу увиденной ею абсурдной картины, ибо та в полной мере показывала, чем Синкэ маялась после своего пробуждения. Впрочем, все это действительно было забавно – и хорошо, если бы не слишком. Как ни крути, а связаться с Белой Владычицей по осанвэ до сих пор не получилось – и на мысли это наводило отнюдь не самые хорошие.<br /><strong>- Я ждала тебя.</strong> – Поднявшись и оправив платье, нолдэ сдержанно улыбнулась уже третьему гостю за этот короткий промежуток времени, так, как улыбаются друг другу заклятые враги, держа в рукаве отравленный кинжал. Спокойным движением она скрестила руки на груди и стала прямо напротив майэ, буквально впившись в нее своими холодными стеклянными глазами. По правую руку оказался кот, по левую – Нэндор, и этот треугольник устраивал женщину куда больше, нежели если бы кто-то оказался за спиной. Ощущение краткой защищенности, так кропотливо создаваемое ею под влиянием чар обаяния рыжего кота, оказалось стертым напрочь.<br /><strong>- И будь добра пояснить, к чему здесь весь этот балаган. Вести и продолжать беседы я с тобой не буду, пока не услышу твоего имени – это ведь тоже плохой тон. Ровно как и распоряжаться кем-либо без его на то согласия.</strong> – Синкэ кивнула на Нэндора, явно показывая, что не одна она страдает отсутствием учтивости по отношению к своим гостям. Еще с минуту назад желая насильно пробудить его и учинить допрос со всей строгостью, теперь нолдэ не особо жаждала видеть сразу двух врагов на одну тесную каюту. Пусть этот человек для нее небольшая помеха, но вот она… нет, это определенно другая женщина, нежели томившаяся в плену неудавшаяся убийца. Слишком сильная, слишком изменившаяся… Она, казалось бы, не просто веселилась – во всей ее беззаботности виделась колкая, едкая насмешка, нескрываемое удовольствие от кардинальной смены обстановки и главных ролей. Вернее, роли остались те же – только бал правила уже другая, как будто призванная стать ярчайшим антиподом своего трофея, ведь именно от нее через стены остро ощущалась та самая тьма. Темная майэ и светлая нолдэ – чем не отличное противостояние на изощренной словесной дуэли?</p> <p>Вот только разница не была настолько велика.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">06-04-2012</div><blockquote><p>А Синкэ до сих пор хотелось верить, что она все-таки ошиблась, безрассудно спутала еще один беспокойный сон с реальностью, переплела два совершенно разных гобелена и проткнула иглой не тот, который должна была… Всего лишь изощренная сказка воспаленного сознания под покровом неуловимых видений, воплотившихся в жизнь благодаря ее беззащитности в руках всемогущего забытья, не более чем страшное происшествие за пределами привычного осознания действительности. Затянувшаяся ошибка, неверная и зачем-то принятая в расчет – ничего больше. Нолдэ готова была неимоверным усилием выдернуть себя из-под могучих чар, сбросить оковы навязчивого дурмана и вернуться наконец к привычным лицам и размеренному течению жизни. Все ради того, чтобы не ощущать себя загнанной, лишенной выхода и возможности выбирать – лишь бы снова овладеть хоть крупицами былой власти над положением.<br />И все-таки это был не сон.<br />Теперь настал ее черед веселиться – и Нимлондэ захлебнулась приступом негромкого нервного смеха, который присущ скорее безумцам и одержимым, нежели выходцам из статного эльфийского народа. И без того достаточно некрасивая для элдэ, сейчас Синкэ наверняка казалась более чем отвратительной, отчаянно давшей волю своим истинным чувствам, которые, впрочем, были воистину страшны. Нолдэ была слишком умна для того, чтобы не понять – майэ не шутит. Не шутит, и потому так просто и незатейливо перечеркивает всю ту нелегкую судьбу, из которой Синкэ пришлось собирать себя по осколкам, склеивать и не давать рассыпаться под гнетом тяжелого прошлого и мучительных воспоминаний. А теперь оказывается, что все это можно снова разломать. Хотела бы убить – быстро положила бы всему конец прямо там, в башне, а если уж соизволила тащить на себе и оставлять на судне, будь добра беспрекословно подчиниться и понять, что никто тебя не спасет. Ибо некому.<br /><strong>– Замечательно устроено, ничего не скажешь. Картинный побег из неприступной башни с захватом первой под руку попавшейся нолдэ в качестве рабыни… Еще картиннее было бы, если бы тебе все-таки удалось убить верховного короля, а, Таринвитис?</strong> – Нолдэ смаковала каждое слово, стараясь все же выглядеть достойно. – <strong>Такой прекрасный, почти совершенный до мелочей план – и потерпеть крах… Не обидно ли? А мне не в честь преклоняться перед тобой. Мне вот как раз будет обидно, что у меня такая неудачливая госпожа.</strong><br />Желчная, ядовитая, Синкэ выглядела как подбитая птица с израненным крылом, которая все еще пытается взлететь. В глубине души еще теплилась слабая надежда на лучший исход, ведь майэ не сказала ничего о целях, с которыми забирает трофей с собой. Что угодно, лишь бы не сгнить там заживо – слишком страшно и слишком низко. Да и все это как-то... слишком. Таринвитис, надо же… От имени так и веет тьмой, как, впрочем, и от самой хозяйки. Такое знакомое, и в то же время такое далекое и непривычное для слуха, однако не режущее его вопреки ожиданиям. Таринвитис…<br />Нолдэ была уверена, что уже слышала об этой женщине. Только не может вспомнить, что именно.<br /><span style="font-style: italic">«Или звали ее иначе»</span></p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">11-04-2012</div><blockquote><p>Слова, резкие и ядовитые, насквозь пропитанные нескрываемым гневом, все же достигли своей цели. Майэ прекрасно владела собой, однако цепкой и внимательной Синкэ для удовлетворенной ухмылки хватило и секундной вспышки во взгляде своей темной копии. Превосходно. Будь у них чуть больше времени и хотя бы мнимое равноправие – нолдэ наверняка бы постаралась как можно существеннее расшатать, нарушить благостное спокойствие внутреннего мира ее чудной собеседницы. Как ни крути, однако слова порой были более страшным и действенным оружием, нежели применение силы – тонкую душевную паутину можно было расплести за считанные минуты, если правильно воспользоваться слабыми и уязвимыми местами противника. Нимлондэ не раз казалось, что это сродни занозам, загнанным глубоко под ногти – а подобные впечатления далеко не располагали к приятностям. Теперь, впрочем, не хватало и собственного отрешенного равнодушия, ибо пытаясь уколоть Таринвитис, Синкэ явно ощущала, что безжалостно травит и саму себя. Видимо, изощренная шутка судьбы была доведена до немыслимого ранее совершенства – отражения, встретившиеся первый раз в жизни, уже были связаны какой-то невидимой нитью, пролегшей между ними тонкой границей двух абсолютно разнящихся мировоззрений. Даже один-единственный робкий, неуверенный шаг вперед мог повлечь за собой непоправимое, потащить стойкую ранее нолдэ в бездну, из которой нет возврата даже верным и неотступным. Странно было лишь то, что вопреки ожидания женщина все еще не ощущала того самого отвратительного, липкого страха, который подобно змее полз по самому позвоночнику, заставляя непроизвольного содрогаться от ужаса. Не оно. Другое дело омерзение ко всему происходящему и тому, что должно произойти после – вот этого чувства у Синкэ как раз было предостаточно.<br />Неожиданный удар заставил нолдэ пошатнуться и отпрянуть, сохранив на искаженном лице ту самую гримасу удивления вперемешку с дикой болью, которую она остро ощутила в первые секунды. В самом сердце вспыхнуло негодование, яростное, неумолимое – в иной ситуации это наверняка можно было бы назвать воистину прекрасным примером праведного гнева. Нолдэ выглядела ошеломленной и потрясенной, как будто застывшей в состоянии оскверненности перед торжествующей ныне «госпожой», которая не стеснялась уже распоряжаться своей диковинной собственностью. Заметно побледневшая, с лихорадочным румянцем на щеках она, казалось бы, уже была сражена одним этим ударом – быстро и просто, как вздумавшая было бороться за свободу и недооценившая свои силы покорная ранее рабыня. <br />И все же это была Синкэ.<br /><strong> – Никто до этого, именовавший себя моим господином или госпожой, не поднимал на меня руки…</strong> - Голос, хриплый и безэмоциональный, не выдавал ровным счетом никаких чувств. – <strong>Нехорошо.</strong><br />Рука, покоящаяся до этого под плащом, резко дернулась вверх. Спрятанный, затаенный у самого сердца кинжал со свистом рассек воздух, раздирая майэ плечо. Завороженно глядя на темнеющий от крови рукав рубашки, женщина быстро отскочила к самой стене, выхватив из дорожной сумки и братов подарок – забрать забыли, да теперь целыми двумя вооружена. Разумеется, Таринвитис может позвать остальных или силой принудить нолдэ отказаться от своих намерений… если бы они и на самом деле были таковыми, какими наверняка ей покажутся. <br />Синкэ непростительно медлила. Ни жалости, ни сострадания и в помине не оказалось - однако мешало безумное и безрассудное подозрение, что она лишит жизни вовсе не ту, которую хотела бы.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">20-04-2012</div><blockquote><p>Все происходило для нолдэ слишком быстро, почти мгновенно, чтобы она смогла хладнокровно спланировать свои действия и привести в порядок слишком разрозненные воцарившимся хаосом мысли. Отчетливо, почти жалобно хрустнул ушибленный сустав, однако в первые секунды Синкэ взаправду показалось, что ударом ей раздробило позвоночник. Дикая, острая боль буквально разодрала воспаленное сознание на несоразмерные части, заставляя женщину с трудом удерживаться от навязчивого соблазна по крайней мере яростно прошипеть с десяток проклятий. В планы майэ, по всей видимости, никак не входило церемониться с непокорными, однако и силу своей импровизированный мести за своевольство она вряд ли могла по-настоящему предполагать. Нимлондэ, скривившаяся от муки, с трудом сползла с ложа, закрывая лицо правой рукой – искалеченная левая, к временному счастью для Таринвитис, после таких активных действий пока была малоспособна на дальнейшее сопротивление. Перед глазами поплыли, начали двоиться очертания мебели, да и сама майэ, зловещая в своем торжестве, обрела за своим нечетким обликом прозрачную тень – казалось, уже совсем немного времени должно пройти до того момента, когда элдэ поймет наконец всю бессмысленность своего сопротивления и сдастся на милость победителя. Но только казалось. <br />Ссутулившаяся, с мертво повисшей рукой, Синкэ молчала, лишь криво усмехаясь и глядя исподлобья на Таринвитис с неприкрытой более под масками спокойствия и всеобъемлющего контроля злобой. Смотрела – и как будто становилась сильнее с каждой каплей собственной ненависти, с каждой вспышкой неугасшей еще боли. Будучи не в силах больше сражаться двумя кинжалами, она загнала ногой в самый угол тот, который принадлежал Нэндору, чтобы прыткая и весьма сильная в физическом плане майэ не смогла вооружиться еще лучше. Разумеется – в таком состоянии куда умнее было бы сдаться и в собственное успокоение предвкушать реванш в каком-либо будущем, однако Синкэ была совсем другого поля ягода. Стараясь не выдавать себя раньше времени, она решила снова рисковать так, как рискнула сегодня с Нэндором, как рискнула, направившись в проклятую башню толком не подготовившись, как рисковала, в общем-то говоря, почти всегда. Если брать высоту – так брать только выше. И потому Нимлондэ оставалось лишь понять, сумеет ли она сделать то, чего не сделала ее соперница, отнюдь не будучи покалеченной или растерянной.<br />Неизвестно, ожидала ли майэ такой прыти от еле ковыляющей до этого Синкэ, однако та резко рванулась с кинжалом прямо на темную, в последнюю секунду изменив направление и далеко не ласково уколов ее в бедро, вовремя пригнувшись для защиты от ответной реакции. Благодаря отстраняющему внимание болевому шоку ее тонкие пальцы беспрепятственно вцепились Тарис в волосы, а правая рука все еще крепко сжимала сослужившее хорошее дело оружие. Теперь соперницы находились на такой непосредственной близости, что майэ могла без особых усилий вспороть нолдэ живот – однако никто не гарантировал, что Нимлондэ не сделает это первой.<br /><strong>- Так тебя будет лучше слышно, а нам, между прочим, еще многое предстоит обсудить. Зачем завершать, Таринвитис? Мы только начали нашу замечательную беседу.</strong><br />Нолдэ выглядела ехидной и нескрываемо довольной собой, однако на деле все было куда прозаичнее. Напряженно держать левой рукой густую шевелюру оказалось далеко непросто – и потому Синкэ хотелось завыть от ощущения, что ей медленно и изощренно разрывают сухожилия.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">05-05-2012</div><blockquote><p>Синкэ умела терпеть боль. Ее было слишком много для того, чтобы огромным усилием воли не попытаться заставить себя выносить любые тяготы и даже свыкнуться с ними, стремясь выжить и пронести свет сквозь темные грани судьбы. Она, как ни странно, действительно все еще жила, но вот светоч свой где-то потеряла. Где? Нимлондэ не знала ответ и, кажется, уже не искала его так рьяно. Важным осталось только то, что вместе с ним она по счастливой случайности утратила и столь ненужную ей способность без остатка отдаваться тяжелым эмоциям – а теперь все это собиралось вернуться в самый неподходящий момент. Нолдэ считала, что за свою долгую жизнь плакала чересчур часто, и зачастую именно тогда, когда можно было сдержаться и не показать свою слабость. Теперь, когда рыдания буквально рвались из груди, слезы застряли у женщины комком в горле. Это было уже бессмысленно. Мольбы, стенания, заламывания рук – все пустое, ее судьбу уже бесповоротно решили другие и потому требовали беспрекословного повиновения их воле. Наверное, будь у Синкэ светоч, она бы никогда не оказалась здесь, среди отвратительной ей компании и по пути в истинный оплот мрака и гибели для любого приверженца светлой стороны. Эльфийские земли все еще питали ее, как свою непутевую, но все же родную и любимую дочь. Но вот светоча у нее в руках не было.<br />Когда тьма заполнила собой все нутро, Нимлондэ съежилась и как будто рванулась силой сознания, стремясь остановить расползающийся по венам поток. В голове пульсировали обрывки мыслей, однако соединяться в одну-единственную картину они уже не желали. Отравление сумраком было воистину велико. Через долю секунды Синкэ уже не имела власти ни над своим обмякшим телом, ни над помутившимся разумом.&#160; Живую душу, казалось бы, наспех закрыли в ком-то умершем, чтобы она не смогла более вырваться на свободу. Свобода… эти сладкие звуки нолдэ, судя по всему, услышит нескоро – а впрочем, будем честными с самими собой. Никогда… уже никогда.<br />Нимлондэ больше не портила никому путешествия своим крутым нравом – она была тиха и спокойна, присмирев под действием темного яда. Майэ подоткнула ей под спину подушку, и теперь Синкэ выглядела лишь бледной, фарфоровой куклой с неестественно покоящейся левой рукой. Искалеченная, она онемела уже до той поры, прежде чем ее сковало губительным влиянием немочи. Нолдэ даже не повернула головы в сторону уходящей Таринвитис – женщина, казалось бы, окончательно оскудела умом. Ее взор потух и сделался абсолютно бесцельным, и только болезненный свист выдыхаемого воздуха прямо указывал на то, что сувенир еще жив. Майэ отлично постаралась, стремясь утихомирить уж больно характерную эльфийку. Это было даже жестоко.<br />Чувствуй Нимлондэ себя немного получше, она бы наверняка пожалела, что не убила Нэндора. Тупо осознающий все происходящее, он не мог оценить даже и осколка той драмы, которая разыгралась здесь до его пробуждения. Полумертвое состояние еще несколькими минутами назад яростной нолдэ тоже было в чем-то настолько зловещим, что вряд ли слишком радовало оставшегося с ней наедине соглядатая. Возможно, впрочем, в нем медленно просыпалась жажда мести за такое бесцеремонное усыпление и не отнюдь ласковый удар. Кто знает?<br />Нолдэ не обращала на него внимания еще несколько минут, прежде чем подала признаки тлеющей жизни.<br /><strong>- Кто она?</strong> – С трудом выбивающийся голос был хриплым и пустым. – <strong>Скажи мне.</strong><br />Отсутствующий взгляд обесцветившихся глаз, впившихся в Нэндора, был воистину страшен.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">07-06-2012</div><blockquote><p>Синкэ уже начинала верить, что это путешествие никогда не закончится.<br />Черная немочь жадно высосала из ее тела все жизненные силы, утащив между тем и осколки здравого разума, которые сейчас пригодились бы нолдэ как никогда раньше.&#160; Часы и дни слились для нее в одно беспросветное предвкушение худшей участи, но последняя вопреки ожиданиям не спешила и потому притупляла и без того ослабленное ощущение опасности, которое между тем зловеще витало в пропитанном сумрачным влиянием воздухе. Нэндор, молча и угрюмо внемлющий ее словам, то и дело выходил и возвращался, спешно притворяя за собой дверь – потому Нимлондэ не удалось рассмотреть происходящее за пределами этой маленькой каютки, однако она давно уже и не рвалась предугадать свою судьбу, хорошо запомнив полученный урок. Майэ не удалось ее обыграть, но вот научить себя вести соответственно ситуации – вполне. Снующий туда-сюда человек, наверняка докладывающий своей госпоже любые изменения в состоянии пленницы, изможденное и как будто ставшее чужим тело, качающийся на волнах корабль, который несет ее в… а впрочем, неважно куда. Человек, тело, корабль – и это все, что она ясно воспринимала в данный момент.<br />Синкэ дремала, по обыкновению барахтаясь в черной луже отсутствующих сновидений, когда Нэндор снова посетил ее – и на этот раз соизволил принести паек, от чего нолдэ криво усмехнулась. Полка, куда была поставлена ее еда, хоть и была низкой, но требовала некоторых усилий, чтобы ослабевшая рука могла свободно до нее дотянуться. Сейчас ей более всего прочего не хотелось есть сушеные фрукты, да и под полным слабо скрытой ненависти взглядом этого малого и самому рьяному обжоре вряд ли кусок полез бы в горло. И все же Нимлондэ хотелось позлить человека, ибо иного оружия, кроме собственного языка, у нее более не оставалось. Прищурившись, она покачала головой и указала тонким пальцем на ложе:<br />- Поставь сюда. – Подумав с секунду, нолдэ невозмутимо добавила. – А я уже было подумала, что ты язык себе отгрыз, и даже обрадоваться успела.<br />Разумеется, они оба раздражали друг друга. Она определенно убила бы его, дай ей вернуться в прошлое – но имея такую возможность, Нимлондэ вряд ли ограничилась бы настолько мелкой сошкой.&#160; Вздернутая на пику голова Таринвитис понравилась бы ей куда больше, и с мрачным предчувствием недоброго Синкэ понимала, что не принадлежность оной к темной стороне стала причиной такого желания. Отмщение, за себя и за растоптанные надежды, за неживое тело и истлевшие мысли, за угрюмого надсмотрщика и омерзительный статус рабыни – она не могла расплатиться сейчас, но мечтания согревали ей душу. Возможно, когда-нибудь она еще спляшет на их костях и почувствует себя свободной, возможно когда-нибудь снова увидит свою госпожу и преклонит перед ней колени в знак полного повиновения… а та снесет ей голову, ибо нельзя быть возвращенной из тьмы и в то же время чистой от мрачных помыслов. Пути назад отрезаны – если только попытаться не дать сделать из себя то, что замышляет эта темная дрянь…<br /><span style="font-style: italic">«Сигануть в море – и дело с концом. Возможно, и доплыву до чертогов Намо».</span><br />Таринвитис великодушно разрешила ей вопрошать, а Нэндору – давать ответы. Несмотря на свое плачевное состояние, Синкэ все же задумалась, принявшись медленно заплетать спутанные волосы в тугую косу. Что ни спроси у этой женщины – судьба, предписанная ею же собственному сувениру, вряд ли изменится. Но она должна была быть мертва… они верили в это – и были глупы.<br /><strong>- Расскажи мне, как она выжила.</strong> – Голос дрогнул, но Синкэ неимоверным усилием воли подавила свои эмоции. – <strong>А впрочем, ты мне не расскажешь. Какой сегодня день?</strong><br />Одеревеневшие пальцы все еще с трудом слушались. Возможно, тогда она еще могла бы добить безжизненную тушку Нэндора и, выскочив из каюты, дать отпор снующим по палубе матросам и прыгнуть в воду… если бы знала, что сопротивление темной майэ бессмысленно. Но не сейчас.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Нихиль) Tue, 01 May 2012 12:00:10 +0400 http://wormwood.6bb.ru/viewtopic.php?pid=28#p28